ПУТЕШЕСТВИЯ

Страна из глины и улыбок

Страна из глины и улыбок

Йемен, обделенный иностранным вниманием в течение многих столетий, за две с половиной тысячи лет цивилизации создал особый, присущий лишь этой стране облик зданий и городов. И старый район Санаа - наглядное тому подтверждение. Хаотичные узкие улочки, поражающие воображение, доступны для запоминания и навигации только тем, кто здесь вырос. Здания, напоминающие пряничные домики, огромны - часто в семь или восемь этажей, экстравагантно украшены башнями, служащими маяками в пути среди узких улиц. И всюду – толпа. Базар, дети и торговцы, минареты и чайные магазины…

Пряничная столица

Переулки время от времени выходят во дворы и на площади или даже в самые натуральные сады. К частным домам нередко примыкают мелкие дворики, закрытые стенами от шума улиц и посторонних взоров. Иной раз кухня расположена именно здесь, во дворе. Но чаще - внутри здания на первом или втором этаже: все-таки, приготовление пищи – дело интимное. Туалеты - просто отверстие в каменном полу, откуда стоки по трубе попадают в специальную яму все в том же дворе. Вода поступает из скважины, часто - в резервуар на крыше, откуда уже растекается в трубах по всему дому.

В центре дома - крутая узкая лестница, часто неосвещенная, выводит к целому лабиринту комнат (иногда до шестидесяти!). С непривычки путаешься в уровнях и направлениях, локальных коридорах и дверях. Главное - вовремя наклонять голову или, вообще, приседать, чтобы не удариться о низкий косяк. Гостиные - часто просто прихожая перед комнатами на каждом этаже. С парой-тройкой кресел, низком столиком и парой электророзеток.

Наиболее важная комната, расположенная высоко в доме, используется как «муфраге» - место для встречи с друзьями, для разговоров, перекуров и жевания ката. Как и в других помещениях, потолок здесь побелен, но на стенах в штукатурке часто режут узоры вокруг дверей и многочисленных окон. В набожных семьях рисуют надписи из Корана, создавая фризы или стены-панели на арабском языке. Окна - большие и часто увенчаны полукруглыми отверстиями, заполненными мозаикой из цветного стекла. При этом сами окна расположены близко к полу, позволяя гостям, сидя на полу на мягких подушках, любоваться колоритными видами Санаа.

Все комнаты обставлены мебелью, с коврами и подушками в ярких тонах, что смотрится очень контрастно на фоне выбеленных стен. Дома строят из камня, кирпича или даже высохших грязевых блоков. А часто - используют сразу все. Эти материалы, несмотря на дешевизну, имеют отличное качество и благодаря грамотному строительству и тщательному уходу, дома стоят столетиями. Массивные стены и крыша, за день нагреваясь на солнце, хранят тепло всю холодную ночь, так что ни отопление, ни вентиляция здесь не нужны.

К сожалению, городское население увеличивается быстрыми темпами, и на возведение добротных домов у людей нет ни средств, ни времени. И ныне пригороды Санаа представляют собой нагромождение наспех сооруженных глиняно-кирпичных домов, периодически разрушаемых проходящими ливнями.

Сфотографируй меня!

«Небритые мусульманские мужики в длинных робах, бедуинских тюрбанах и с неизменным «калашниковым» на плече», - примерно такие шокирующие ассоциации в большинстве случаев возникают в голове обычного «белого» человека при словах «Йемен» и «мужчина». Особенно в свете последних событии в стране и периодических похищений нерасторопных иностранцев.

Идеологично… но абсолютно неверно. Да, Йемен, безусловно, шокирует. Начиная прямо с окошка иммиграционного контроля в аэропорту, где, разумеется, работают почти исключительно мужчины. Шокирует искренностью местных улыбок, обязательностью приветствия незнакомца, желанием сфотографироваться и полным отсутствием навязчивости.

Йемен – страна с самым молодым населением. Средний возраст жителя равен всего пятнадцати годам. И понятно, что детей на улицах много. А раз есть куча детей, значит, будут любопытство и крики. «Фаранджи» («чужак», часто презрительно) – закричат в черной Африке. «Гринго» (тоже, знаете ли, не благожелательно) – в Латинской Америке. В Йемене, конечно, тоже кричат. Кричат слово «сура», что в данном случае означает «сфотографируй меня». Просто потому, что им нравится, а не ради того, чтобы после нажатия спуска на аппарате потребовать денег. И я, конечно, фотографирую. Потому что мне приятно будет смотреть дома на лицо того, кто мне улыбался. Того, кто не сыпал проклятья и не кидал в меня камни. Это дорогого стоит.

Взрослые мужики Йемена степенны. И даже важны: в национальной одежде, с обязательным пиджаком на плечах. Но стоит только сказать «салям алейкум», как в ответ вы получите приветственный жест, улыбку и длиннющие пожелания. Пожелания ответного мира и счастья, обязательно длиннее вашего стандартного приветствия. А если вы ответите и на это (разумеется, еще более длинно) – то глубокое уважение вам гарантировано. Говорят, такой обмен любезностями может тянуться часами, вот только при этом явно надо знать арабский с рожденья. Впрочем, если на длинный ответ вы скажете «амин», то все сразу станут довольны и счастливы. Продолжение не требуется.

Кто кому подмигнет

Другое дело, йеменские женщины: с виду пугливы, закрыты и, практически, невидимы за пределами личных домов. Но здешние мужчины считают иначе. Ибо пронырливость и расчетливость йеменок воистину не знает границ. «Мужчина - голова, а женщина - шея. Куда захочет - туда повернет», - в эту фразу поначалу не веришь - сильны идеологические стереотипы забитой женщины Востока. Но наблюдения говорят об обратном: у женщин здесь есть свое место, и это далеко не скрипящая табуретка на коврике у порога. Царство женщины - за воротами дома.

Вопреки распространенному мнению, в Йемене нет строгих ограничений на появление женщины в обществе. Да, большинство из них одеты в черную робу по самые пятки. Но ходят и дамы с открытым лицом и даже - с непокрытой головой. Обычно это зависит от района проживания и степени «либеральности» семьи. А на иностранку в футболке на улицах столицы никто не станет смотреть как на врага народа.

Конечно, большинство йеменок стремится избежать взгляда иностранца. Не потому что боятся, а потому что иностранец наверняка захочет сфотографировать, а это - харам (религиозный запрет). Потому фотографий красавиц древнего Йемена у меня нет. Ну... почти. Однако не удивляйтесь, если на улице к вам подойдет женщина и захочет поговорить. И тем более не удивляйтесь, если она подмигнет - стало быть, вы ей нравитесь. Ага, несмотря на харам.

Манхэттен пустыни

Понятно, что в стране, где преобладают пустыни и горы, дома строят из камня и глины. И если у нас мазанки распространены только на юге России, то в Йемене дома из глиняных блоков стоят повсеместно.

В условиях вечной нехватки плодородной земли и постоянного риска нападения бедуинов (в историческом прошлом) постройка высотных домов была весьма оправданным делом. И йеменцы, конечно же, нашли выход, создав оригинальную архитектуру строений, аналогов которой нет в мире. Имея в качестве исходного материала лишь блоки из глины с соломой, они умудряются строить дома высотой в пять, восемь, а то и в десять этажей. И это на территориях, где нередки землетрясения!

Вершиной такого «глиностроения», конечно же, нужно признать город Шибам, расположенный в долине Вади Хадрамаут и одноименной провинции. Манхэттен пустыни, город первых в мире небоскребов, Шибам существует уже более двух тысяч лет и на протяжении веков несколько раз становился столицей древнего царства.

Более пятисот высотных зданий, конусообразно расширяющихся книзу для устойчивости, обнесены единой стеной толщиной в несколько метров. На весь периметр лишь один парадный вход и два запасных выхода. Эдакий крепостной комплекс из глины с населением в десять тысяч душ – отличная защита от бедуинских набегов. Вблизи города проходила граница двух султанатов: Куайти и Каcири, которые постоянно враждовали между собой. И жители Шибама искали убежища и защиты в высоте своих домов еще с доисламских времен. Потому и выглядят строения, как сторожевые башни: на нижних этажах вместо окон – одни бойницы.

Большинство городских зданий построены в XVI веке и позже неоднократно перестраивались. Дома имеют плоскую крышу, окруженную парапетом. Для водонепроницаемости крышу покрывают специальным составом – рамадом (смесь извести, древесной золы и песка). Межэтажные деревянные балки-перекрытия расположены так, чтобы в случае землетрясения сложиться сводом шатра и дать людям выжить. Современная канализация и водоснабжение, конечно же, есть, но трубы идут снаружи прямо по стенам. Впрочем, в стране, где практически не бывает морозов, это вполне допустимо.

Дома, принадлежащие зажиточным горожанам, располагаются в западном районе, возвышающемся до восьми метров над уровнем городских ворот. Население победнее живет вокруг мечети Харум аль-Рашид, построенной в 904 году и перестроенной в XIV веке. Это единственное в Шибаме здание из обожженного кирпича. Наиболее низкая точка города примыкает к городским воротам, там же находятся старый дворец султана, новый супермаркет и школа.

При аккуратном использовании подобный глиняный дом может прослужить два-три столетия. Старейший дом Абдаллы бин Факика датируется по наддверной надписи 1609 годом.

Могила Пророка

Говорят, что их были тысячи, но в Коране упомянуто лишь двадцать шесть. Начиная от Адама и заканчивая Мухаммедом. Каждый народ получил по пророку, но мало кто из них остался в памяти мира.

Я ступаю на землю посреди пустого, но не мертвого города со странным названием Габр Худ - и мне становится зябко. Не от слабого ветра или закатного солнца. Зябко от неслышного звона молитвы, сотни лет звучащей здесь из уст страждущих.

Некогда, еще до Мухаммеда, пророк Худ был послан к адитам – собственному народу – с предупреждением о грядущей беде. Он обратился к своим соплеменникам с речью, призывая их отказаться от прежних богов и поклоняться Аллаху. Знать, однако, не стала обращать внимание на увещевания простолюдина. И тогда Аллах послал наказание. Песчаная буря длилась семь суток, занеся песками все земли некогда могущественного племени. В живых остался лишь Худ и уверовавшие. И только в Коране осела пара строчек об Ираме - некогда процветавшем городе адитов - городе тысячи колонн.

К востоку от Габр Худа лежат необитаемые долины. Современная южная Аравия, вообще, предстает взору обширной пустыней. Большая часть территорий, за исключением небольших городов и искусственно озелененных районов, покрыта песками или мелкой дресвой. Но так было, разумеется, далеко не всегда. Еще во втором тысячелетии до нашей эры эта область была плодородной, здесь даже произрастали леса. Надо ли удивляться тому, что город адитов, действительно, мог существовать?

Ирам нашел в недалеком 1992-м археолог Николас Клэпп. И во время раскопок обнаружились остатки легендарных колонн. Жаль, но развалины расположены на территории современного Омана и увидеть их мне не удалось. Зато удалось посетить город «могилы пророка Худа» – именно так переводится Габр Худ.

Еще на подступах к городу виден изгиб реки. Странно наблюдать такое среди высохших гор и пустыни. Мираж? Нет, река и впрямь существует. Именно здесь. Возникая из ниоткуда и уходя в никуда. Словно напоминание о некогда существовавшем народе.

С расстояния Габр Худ выглядит, как любое другое поселение в Вади Хадрамаут. Но, подъехав поближе, затылком чуешь: что-то не так. Город словно следит за тобой проемами окон. Вроде, все на местах – дома, подворотни, баки на крышах. Но совсем нет людей. Будто все срочно отошли на минутку и никак не вернутся. Странное чувство.

Людно здесь становится лишь на восьмой день месяца Шаабан, когда паломники со всего Хадрамаута собираются почтить своего пророка и предка. Считается, что каждое племя этой древней земли имеет в городе дом, заселяемый на один месяц в году. А пока нет хозяев, каждый день небольшая бригада рабочих из соседней деревни поддерживает город в порядке и чистоте.

Гробница пророка Худа расположена в верхней части селения. Купол накрывает расщелину, где, по легенде, покоится великий пророк. Чуть ниже расположен большой молитвенный зал, арками «обнимающий» колоссальный булыжник, непонятно как стоящий на узеньком основании. Этот камень арабы зовут Аль-Нагах, что означает «самка верблюда». Говорят, после смерти пророка его верблюдица окаменела…

Интересно попасть в Габр Худ под вечер и остаться на ночь в полнолуние. Тогда в желтом свете спутника Земли тени арок и лестниц гробницы предстают в виде произведений Маурица Эшера, а общая атмосфера пустого, но, тем не менее, живого города оставляет неизгладимое впечатление своей невидимой «потусторонней» мощью и тайной.

Александр Волков,

фотограф и путешественник,

кандидат биологических наук

Источник - oracle-today.ru

Купить дешево билеты на самолет поиск дешевых.